Мировое соглашение в процедуре банкротства: роль экономико-правовых факторов. Часть третья

Перечисленные аргументы не являются достаточно убедительными, и незначительное количество касаются сути явления. Например, в национальном законодательстве указанные ограничения отсутствуют, однако процент заключенных мировых соглашений является низким. В этой связи представляется оправданным перенести акцент рассматриваемой проблемы в сферу регулирования экономических отношений между субъектами хозяйствования.

Задачей института несостоятельности, как неотъемлемого элемента рыночной экономики, является урегулирование имущественных споров между неплатежеспособным должником и его кредиторами, конечной стадией которого является «равномерное распределение» имущества должника между всеми его кредиторами в процедуре конкурсного производства. В такой постановке вопроса институт несостоятельности является элементом подсистемы частного права, регулирующего, в частности, имущественно-сметные отношения. Предметом регулирования частного права является, в том числе, частная собственность и свободные договорные отношения, а его признаками - обеспечение частного интереса и экономической свободы, свободное волеизъявление субъектов при реализации своих прав, широкое использование договорной формы регулирования, примат диспозитивных норм, рассчитанных на самоответственность по своим обязательствам и действиями т.д.

Эволюция реабилитационных норм в институте несостоятельности, особенно в XX веке, способствовала тому, что основной задачей данного института права стало «стратегическое» регулирование экономики и «выполнение в основном макроэкономических функций» [10]. Последнее позволяет с полным основанием считать институт несостоятельности элементом публичного права, регулирующего, в частности, государственные и общественные отношения. Признакам публичного права, в частности, являются: обеспечение публичного интереса, одностороннего волеизъявления субъектов права, содержание общих и безличных норм, имеющих нормативно-ориентируещее  влияние, преимущество директивно-обязательных норм, рассчитанных на иерархические отношения субъектов и субординацию правовых норм и актов и т.п. Именно приоритет норм публичного характера в Законе РФ «О банкротстве» (1998 p.) дал основание ряду авторов считать его преимущественно «продолжниковым».

Двойная частно-публичная природа института несостоятельности (банкротства) отмечалась также В. Мамутовым, Б.Поляковым и другими исследователями.

Эволюция норм публичного характера в законодательстве о банкротстве меньше коснулась его важнейшего элемента - института мирового соглашения. Казалось бы, что рост значимости Закона «О банкротстве» в результате тотальной присутствия в нем норм, регулирующих реабилитационные процедуры, полностью совпадает с основной задачей мирового соглашения «о предотвращении банкротства», и, следовательно, должно повысить рейтинг этой процедуры и существенно увеличить количество дел о несостоятельности, завершающихся заключением мирового соглашения. Однако на практике этого не произошло и обусловлено это, в частности, тем обстоятельством, что институт мирового соглашения по-прежнему остался элементом частного права: кредиторы добровольно договариваются с должником о новых условиях и новые сроки удовлетворения их имущественных требований.

Конечно, в этой сделке присутствует косвенное элемент «публичного давления» в виде введения моратория на удовлетворение требований кредиторов и на начисление неустоек (штрафов, пени), других финансовых (экономических) санкций за невыполнение или ненадлежащее выполнение денежных обязательств и обязательств по уплате налогов и сборов, «автоматическое» списание задолженности (которой больше двух лет) по обязательным платежам и др. Очевидно, по мнению разработчиков закона, данные стимулы должны существенно увеличить количество мировых соглашений. Однако, на наш взгляд, указанная норма, с одной стороны, приведет к росту неплатежей в бюджет, а с другой - - возрастет роль фиктивных банкротств, будут заканчиваться заключением мирового соглашения.

Здесь также следует отметить, что комитет кредиторов не решает «общественных задач», что приписывалось ему Б.Поляковым. Каждый кредитор решает индивидуальное «частное» задача - вернуть свое имущество. Кратковременное объединение частных интересов относительно возвращения долгов детерминируется исключительно государством. Конечно, учитывая тот факт, что деление права на частное и публичное в указанном смысле является искусственным, сделанные выше акценты следует воспринимать как стремление разобраться в сущности проблемы.